Пятница, 20.04.2018, 13:43
Стихи
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » ЧЕРНЫЙ САША

ДОКТОРША



I

     Шумит, поет и плещет Вилия.
     Качается прибрежная пшеница...
     У отмели - сырая колея,
     А в чаще дом - приземистая птица.
     Я поведу вас узкою тропой, -
     Вы не боитесь жаб и паутины? -
     Вдоль мельницы пустынной и слепой,
     Сквозь заросли сирени и малины...
     Вот здесь, за яблоней, уютно и темно:
     Под серым домом борт махровой мальвы.
     Игрушка детская уставилась в окно,
     А у порога щит с приветом "Salve"7 .
     Скорее спрячьте в яблоню лицо!
     На песню пчелок в липовых сережках
     Ребенок пухлый вышел на крыльцо,
     Качаясь робко на неверных ножках.
     Как хорошо жужжит в траве родник!
     Как много в небе странной синей краски!
     И вдруг свинье, взрывающей цветник,
     Смеясь, грозит кистями опояски...
     А мать сквозь сад идет на шум в овин,
     В высоких сапогах, в поблекшем платье,
     Спешит, перелезает через тын, -
     Хранит свое добро от местных братьев.
     Грубеют руки, сердце и душа:
     Здесь сад, там хлев, и куры, и коровы.
     Старуха нянька бродит, чуть дыша,
     И все бубнит, вздыхая, о Тамбове...
     Муж пал в борьбе с мужицким сыпняком.
     Одна среди полей и печенегов,
     Она, как волк, хранит дитя и дом
     От злых поборов и лихих набегов...
     Продаст - обманут, купит - проведут.
     За каждый ржавый гвоздь тупая свара, -
     Звериный быт сжал сердце, словно спрут,
     Все дни в грызне - от кухни до амбара.
     Но иногда, как светлый добрый гость,
     Зайдет кузнец иль тихая крестьянка -
     И вот, стыдясь, бежит из сердца злость...
     Войдут, вздохнут. В платочке меду банка.
     О муже вспомнят: как он их лечил.
     Посетуют на новые затеи.
     Кузнец серьезный, - руки в сетке жил,
     Тугой платок прильнул к воловьей шее...
     Комод раскроет, зазвенев замком,
     Даст кузнецу пакет грудного чая,

     А гостье лифчик с синим пояском -
     И вновь в окно засмотрится, скучая.
     Клубясь, плывут над садом облака.
     Работа ждет: все злей торопит лето...
     В стекло стучится детская рука
     С багряно-желтой кистью бересклета.

II

     Уходит в даль грядой литовский лес.
     Внизу полотна розовой гречихи.
     Сквозь клочья сосен мреет глубь небес,
     А в бурой чаще бродит ветер тихий...
     Клокочет ключ, студеная вода.
     На мшистом пне, к струям склонивши плечи,
     Сидит она, сбежавши от труда,
     И жадно ловит плеск болтливой речи.
     Вода звенит о радости земной,
     Вода шумит о вечности мгновенья.
     На ярких мхах горит веселый зной,
     И муравьи бегут у ног в смятенье.
     У пня в лукошке пестрый клад грибов:
     Лимонные в оборочках лисички,
     Моховики - охапки толстых лбов
     И ветка лакированной бруснички.
     Она встает, вздыхая, и идет;
     Спешит сквозь лес к полям и огороду,
     Теленка приласкает у ворот
     И бросит в будку хлеба псу-уроду.
     Табак подсох, на нижних листьях пыль,
     Пора срывать, развешивать вдоль крыши...
     Под грушу грузную, кряхтя, воткнет костыль,
     Шугнет свиненка из балконной ниши...
     Пройдет к реке и долго смотрит вдаль:
     Там, далеко, за виленской землею,
     Угрюмо бродит Русская Печаль
     В пустых полях, поросших лебедою.
     Там близкие: сестра, и брат, и мать.
     Но где? Но живы ль? Нет путей оттуда...
     Когда б их всех под этот кров собрать,
     Вся жизнь вокруг здесь расцвела б, как чудо!
     Проснулся б серый дом и огород...
     Что ей одной и кровля и избыток!
     И труд бы стал ей радостью забот,
     И плыл бы день за днем, как светлый свиток...
     Она глядит: вдоль бора ожил путь,
     В песке клячонки напрягают ноги,
     Плетутся беженцы. В глазах тупая жуть.
     В телегах скарб, лохматый и убогий.
     Так каждый день: как будто из могил,
     Они бредут за шагом шаг оттуда, -
     И каждый ей желанен был и мил,
     Как старый гость среди чужого люда.
     Бежит, - расспросит...Горек их ответ.
     Телеги завернет к своей калитке:
     Идет в чулан, и вмиг готов обед,
     И все, что есть, спеша раздаст до нитки...
     И вот опять в долину новых бед,
     Скрипя, ползут невзрачные повозки.
     Она стоит и молча смотрит вслед.
     Шумит река. Качаются березки.

III

     Седая ночь из сада смотрит в дом.
     Шуршат кусты, и сонно стонут ставни.
     Спираль обоев свесилась винтом,
     Под ней на стенке - замок стародавний.
     Горит свеча. На тонкое лицо
     Дрожащий свет упал косым румянцем.
     На рваной скатерти домашнее винцо,
     И чай, и сыр, и булки с темным глянцем.
     У докторши сегодня пир горой:
     И дом другой, и вея она другая -
     Сегодня утром в тишине сырой
     К ней постучалась путница чужая.
     С большим мешком на худеньких плечах,
     Косясь сквозь сад на алые амбары,
     Она, сияя в утренних лучах,
     Спросила: "Где дорога в Кошедары?"
     И как-то так, как в поезде порой,
     Они разговорились незаметно, -
     Ребенок рассмешил ее игрой,
     И яблони кивнули ей приветно...
     И вот осталась. В поздний темный час,
     Как две сестры, они шептались тихо,
     И пальцы их сплетались много раз,
     А ночь в окно смотрела, как волчиха:
     Россия - заушенье - боль - и стыд,
     И лисье бегство через сто рогаток,
     И наглый бич бессмысленных обид,
     И будущее - цепь немых загадок...
     Вплетая в шепот все растущий плеск,
     В саду запел дорожный колоколец.
     Беспечный смех - и черных веток треск,
     И лай собак из всех глухих околиц...
     Трещит крыльцо. Влетают впопыхах
     Веселые, как буйные цыганки,
     С кульками и пакетами в руках
     Три гостьи, три знакомых хуторянки.
     Под темным небом толстый самовар
     Опять гудит и мечет к звездам пламя,
     А в комнате раздолье и угар, -
     Хохочет докторша, трясется замок в раме...
     Журчит-звенит болтливый разговор:
     "В обмен на соль добыли две холстины,
     И воз жердей купили на забор!
     И насушили куль лесной малины!.."
     Мужчины там.. Вернутся ли назад?
     Воюют? Сгинули? С востока нет ни слова.
     А жизнь не ждет - и хлев, и луг, и сад
     Зовут к работе властно и сурово.
     Ни книг, ни нот... Движенья их резки,
     И руки жестче дланей амазонок...
     Смеются, пьют. К свече летят жуки.
     В соседней спальне кротко спит ребенок.

IV

     Проходят дни...В аллее свет и тень,
     Под липами лениво пляшут блики.
     Тяжелый жернов, вдвинутый на пень,
     Оброс вокруг усами ежевики...
     В конце аллеи севший на бок склеп:
     За ржавой грудью выгнутой решетки
     Портрет врача, венок, истлевший креп,
     И глаз лампадки, розовый и кроткий.
     Кричит петух. В колодезной бадье
     Полощутся лохматые утята.
     Сквозь сеть малины промелькнул в ладье
     Старик-кузнец, отчаливший куда-то.
     Перед крыльцом понурый пегий конь,
     В тележке куль: мука - одежда - птица...
     Раскрыла двери смуглая ладонь,
     И вышла докторша и новая жилица.
     Опять на Запад, к новым берегам, -
     Напрасно та всю ночь ее молила
     Остаться здесь, где кров и птичий гам,
     Поля и труд, и гладь речного ила...
     Нельзя! На Запад! Где-то там отец,
     Она его напрасно ищет с мая...
     Ее знакомый, виленский купец,
     Видал его в Дармштадте у трамвая...
     Возница влез на козлы и молчит.
     Уходит гостья в дом обнять ребенка,
     Вернулась, села, - мягкий гул копыт,
     И вот опять в кустах нырнула лошаденка...
     Опять одна...Веранда спит в лучах.
     В окне играет мирно с нянькой Лиза.
     Собака спит на старых кирпичах,
     И тмин висит у пыльного карниза.
     Пошла полоть в дремучий огород,
     За ней гурьбой вихлястые утята...
     Но труд постыл, - и снова от ворот
     Идет в поля на зов реки косматой.
     Слетелись галки к отмели косой.
     За Вилией штыки на солнце блещут...
     Хлеба под ветром льются полосой,
     И волосы из-под платка трепещут.
     Вдали у бора снова цепь телег:
     Скрипят-ползут печальным длинным рядом.
     Безудержный, мятущийся набег
     Из русского бушующего ада.
     Она стоит и смотрит: не понять!..
     Тучнеет хлеб в томлении ленивом,
     Синеет даль. Стрижей веселых рать
     Влетает в гнезда под речным обрывом.
     У отмели - сырая колея.
     Ребята плещутся. Щенок за уткой мчится...
     Шумит, поет и плещет Вилия,
     Качается прибрежная пшеница.

     <1922>
    





Категория: ЧЕРНЫЙ САША | Добавил: admin (11.06.2009)
Просмотров: 4713 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Категории раздела
Быков Дмитрий Львович [180]
Васильев Павел Николаевич [19]
Веневитинов Дмитрий Владимирович [32]
Кушнер Александр Семёнович [210]
Ваншенкин Константин Яковлевич [65]
Фет Афанасий Афанасьевич [447]
Феофанов Константин Михайлович [215]
Хармс Даниил Иванович [89]
ХЕМНИЦЕР Иван Иванович [107]
Хлебников Велимир Владимирович [170]
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович [150]
ХОМЯКОВ Алексей Степанович [101]
ЧЕРНЫЙ САША [450]
ЯЗЫКОВ Николай Михайлович [318]

Поиск
коленный ортопедический стул

Поиск


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 335

Друзья сайта

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Полезное

 
Copyright MyCorp © 2018
Сайт управляется системой uCoz