В конюшне старой скрылся я от бури.
Сквозь дверь раскрытую клубились облака...
Вдали клочки лазури,
Залив шипящий и гряда песка.
Под ветром виноградники мотались,
Гудел тростник,
Влетали пчелы, пели, волновались.
Мой пес приник к колену и поник.
Листва взлетала стаею зеленой,
Пылил очаг холодною золой,
Сверкнула молния в разрыве тучи сонной
Коленчатой иглой...
Раскатистой волною грянул гул,
Графитный шлейф к холму
Спустился круто,
Тростник притих, вздохнул, -
И хлынул ливень весело и люто.
* * *
В дверь вдвинулась дымящаяся потом
Седая голова коня...
Втянулась, сбруею звеня,
Спина, покрытая клеенчатым капотом,
А сзади фермер, сгорбленный старик,
Мешок на голове, - в глазах тревога:
Кипит ключом размытая дорога.
И ветер дик!
По треплющейся гуще винограда
Хлестнули комья града...
Грудь и лицо подставивши грозе,
Промчался он к взлохмаченной лозе.
С осколком льда на скрюченной ладони
Бежит назад... Не убран виноград!
Ко мне растерянный он обращает взгляд, -
Вихрь рвется в дверь, как дух погони...
Прибиты гроздья влажные к земле,
Град по межам взбухает белой грядкой,
А у холма все гуще на челе
Венец лиловый вьется темной складкой.
* * *
О Господи, не осуди меня...
Тревога фермера сознанья не задела, -
Я жадно вдаль смотрел и слушал, онемелый,
Размерное дыхание коня.
Нет у меня ни виноградника, ни крыши, -
Глаза остались... Листья мчались выше,
Воды бурлящей желтые извивы
Неслись у ног в залив,
Сквозь дым дождя кусты вздымали гривы,
И ослепителен был молний перелив...
Такой библейской красотой и силой
Была полна разящая гроза,
Так радовался ветер буйнокрылый,
Так трепетала влажная лоза,
Что, если бы в тот дикий миг
Стрелой небесною Господь меня настиг, -
Улыбка беззаботная сковала б
Немые, почерневшие уста...
1929
|
